shusek (shusek) wrote,
shusek
shusek

Categories:

ОККУПАЦИЯ 1942-43 гг. Взгляд изнутри



разрушения в г. Ворошиловграде. фото советского фотографа.


Часть I
Часть II
Часть III
Часть IV
Часть V
Часть VI
Часть VII
Часть VIII
Часть IX

С чего начать, говоря о трудных дорогах к Победе? Решили - лучше с конца. В середине 1990-х в рамках «Фонда взаимопонимания и примирения» бывшим восточным работникам выплатили компенсации за моральные и физические издержки нацистского режима. Домработницам по 5 тысяч дойчмарок, «заводчанам» - 10...

В ходе работы в облгосархиве некоторые из персональных карточек старых фильтрационных дел попались на глаза. Сразу повеяло холодом – принуждение. Словом – оккупация! Портретный фас на фото, табличка, номер, отпечатки пальцев. Характеристики «типичных на вид рабочих», данные им сотрудниками биржи труда. Например, о поляке Загоровском Викторе Георгиевиче, 1915 г.р., в разделе «Примечания» сказано: «Сильный, здоровый человек, имеет мелкий инструмент, интересная личность, вежлив, но не разговорчив...» По адресу русских, украинцев, белорусов, молдаван, оставшихся на оккупированной территории, есть соответствующие приписки от руки: «Образование неполное среднее, словоохотлив, довольно развитой». Чтобы лучше понять ценности начала 1940-х - сноски типа: «мотоцикла, велосипеда нет...»

Из документов видно, что трудоспособное население Ворошиловграда поделили на 28 групп по таким признакам: пол, возраст, национальность, квалификация, склонности. Отслеживаются три магистральных направления заказчика, ради чего производится учет: заводы и фабрики, сельское хозяйство и работа по дому у хозяина – бауэра. Далее – чисто технические вопросы: заказ транспорта, полицейские функции, в случае неповиновения - вплоть до содержания под стражей. Все продумано! Сношения завербованного с семьей только через биржу труда – это узел связи и перлюстрации корреспонденции. Строгая финансовая дисциплина: денежные выплаты - 130 руб. в месяц за каждого работника, не более. Культурная программа также под контролем: на службе концертные бригады из числа тех же остарбайтеров, которые обслуживают Ost-лагеря в Германии. Какая роль отводилась молодым женщинам и девушкам, можно лишь догадываться. Наверняка, на этот счет у немцев имелось особое мнение...

 

ЧТО НЕМЦУ ХОРОШО, РУССКОМУ-СМЕРТЬ

 

Нина Адамовна Ляшук, в девичестве – Панасевич, знакомая читателю по прошлой публикации, была одной из тех в оккупированном Ворошиловграде, на кого биржа труда имела определенные виды. Вот как это было:

- Когда проходила медкомиссию, пожаловалась на зрение. Докторша выписала направление на обследование. На всю жизнь запомнила фамилию врача-окулиста Макаровой - спасибо ей. На бумаге резолюция: «Для поездки в Германию не годна». Вроде успокоилась. Тут же подоспела другая напасть.

- Заходит к нам на жилкомбинат полицай и на чистом львовском наречии кажет: «Щоб вас у цій квартирі до вечора не було. Геть звідси. Тут буде «Український батальон»... Пришлось перебираться с пожитками. Сначала в Камброд, к родичам на Левую Кривую. Потом – обосновались на 2-й Донецкой улице, в пустующей комнате. Ни дров, ни воды. Освещали каганцом, топили всем, что попадалось под руку. Морозы в зиму на 1943 год были крепчайшими. Один домохозяин на Ростовской вырыл колодец. За ведро – 50 копеек платы.

Ближе к январю 1943 года с биржи опять зачастили полицаи. Приходилось прятаться. Мать отвечала, что дочь ушла в Петровку менять вещи на продукты. Все чаще ночевали отступающие немцы «не в себе». Один из них, шофер, протянул открытку с адресом – будешь в Германии, сообщи родным, что жив.

Последующим перипетиям местного значения предшествовали события исторического масштаба. 2 февраля в Германии был объявлен трехдневный траур - остатки германской 6-й армии во главе с фельдмаршалом Паулюсом сдались в плен. Недаром говорят: раненый зверь опаснее вдвойне. «...Начались жуткие облавы», - заметила Нина Адамовна, И за пять дней до освобождения города за ней пришли.

- 9 февраля 1943 года выскочила из дома налегке за водой, - продолжает Нина Адамовна. На ногах боты, что-то накинула на плечи. Вдруг полицай: «Бросай ведро», - говорит. И толкает по направлению к толпе, которую гонят по улице, - человек сто. Дошли до биржи на Коцюбинского, закрыли в комнате. Пищи не дают. Осмотрелась, народу полным-полно – кто с бидонами, корзинами после базара, у многих дома остались дети, одна женщина в голос: «Мать умерла, отпустите». Появился начальник в военной форме и с собакой: «Всем встать!..»

Наутро пересчитали нас – оказалось более 200. На выходе солдат выдал хлеб – на двоих. Пришлось держаться парами. Погнали по улицам – немец впереди, немец сзади, по бокам – полицаи. Дошли до Белой. Заночевали с охраной – по 10-15 человек в комнате. Утром по страшному холоду опять погнали на запад. В Алчевске разместили в разбитой школе. 12 февраля повели на вокзал. На станции стоял состав с ранеными немцами. Подогнали «телятники». Такая картинка: в центре вагона сидит немец-офицер, разложил перед собой колбасу, тушенку, хлеб и, поглощая продукты, приговаривал: «Дойчланд - гуд! Арбайт, хлеб!»

Нина Адамовна улыбнулась: «Ну, скажи, что не везет. Откуда взялся тот полицай, который в моей напарнице признал дочь своего знакомого. И говорит, указывая в сторону эшелона: «Пока тот жрет, быстренько бегите к баракам...» Полицаи отвернулись, мы побежали...»

...Рассказывали, что от угона пытались спасаться и липовыми справками, и видом заразных болячек – натирали тело химикалиями. Большинство, как Нина Адамовна, прятались. Ныне здравствующая бывшая учительница химии 43-й школы Анна Дмитриевна, вспомнила, как осенью 1942 года в дом на улице Славянской, где они жили тогда, пришли немцы. Ее 16-летняя сестра забралась в угольный сарай. Безрезультатные поиски завершились тем, что один из них, заподозрив укрывательство, выпустил по куче угля очередь из автомата. Когда все стихло, перепачканная, но без единой царапины сестра вылезла из тайника...

К правде других методов предохранения, приступая к теме, мы, откровенно говоря, были не очень готовы. Ну, что ж, истина превыше всего! 3 июня 1943 года на стол секретаря Артемовского райкома КП(б) Украины легло одно из заявлений.

Мотивы своего поведения на временно оккупированной территории объясняла комсомолка Марта. «24 июля 1942 года я поступила на работу в контору на биржу труда, -писала она. - Работала регистратором. Приходили отмечаться многие знакомые, были неприятности. Зарплата 300 руб., хлеба не давали. Мать пошла менять вещи на продукты. 5.09 подала заявление на расчет...»

Но жить как-то надо, опять-таки, молодость... «В это же время познакомилась с итальянцем (имел жену и 2 детей), - продолжала оправдываться Марта, - с ним я была все время... Получила повестку в Германию. Недели три я никуда не выходила, и, когда снова встретила начальника биржи Штейна, он сказал, что я поеду все равно, весной. Я решила лучше провести время с одним немцем и тем отделаться. И я была с немецким доктором не более трех раз...» В отчете наверх секретарь уточнил: «Таких было много, но абсолютное меньшинство. Большая часть женщин и девушек нигде не работали. Месяцами бродили по деревням в поисках продуктов»,

 

НА УЛИЦЕ ИМЕНИ АДОЛЬФА ГИТЛЕРА

 

В июне-декабре 1945 года первым «возвратившимся на Родину из германской неволи» выдали опросные листы. В них – ряд вопросов. Стандартные: фамилия, имя, отчество, год и место рождения, домашний адрес. И по делу: «Когда был угнан, кто из немцев (венгров, румын и др.) руководил насильственным угоном, кто им помогал». Записи чернилами от руки, с разной долей подробностей.

В одном из дел из 65 опросных листов 48 – женские истории. Если помните, в оккупации женщин старше 15 лет осталось в два с половиной раза больше, чем мужчин - 62 тысячи. Все они в своем большинстве хорошо запомнили дату своего угона, и кто его производил - «немецкие солдаты с помощью русских полицаев». Немного венгров, совсем нет румын. Из руководства чаще других упоминается фолькс-дойче по фамилии Штейн, как главный на бирже.

Куда направлены? География – обширная, адреса - немецкие, реже - польские. Встречаются Северная Норвегия, рыбная фабрика, г. Гамерфест, Румыния, Чехословакия, Италия. При знакомстве с ответами чувство одно: каждый в отдельности и все вместе — это своего рода обвинительный акт фашизму. Как это было? Читаем: «Взята по повестке». Потом - «Во время облавы». «Взята из детдома». А был случай, когда мать провожала дочку в Германию. На перроне конвой затолкал ее в поезд. Одну женщину забрали с тремя детьми. Есть те немногие, кто отважился написать: «добровольно», или «по агитации». Спасаясь от войны, прихватила с собой мать, двух девочек и сына.

Правда из первых уст выглядит так: 19 октября 1942 года отобрали на базаре паспорт и вручили повестку. Шли пешком до села Петровка, там – товарные вагоны, на полу - солома, двери закручены проволокой. Усиленная охрана с собаками. Ехали чаще ночью, днем в отстое, пропускали воинские эшелоны. В дороге кормили на больших станциях и скверно: 300 граммов хлеба и тарелка картофельного супа. «В пути следования в Германию из вагонов бежали девушки. Конвойный стрелял. 2-х убил наповал, одной пуля попала в живот, у другой были перебиты ноги. Третья - ранена».

Лидия Гут, 23 года. Работала в конном парке горуправы. 21 января 1943 года ее угнали. Причина? «За отказ от сожительства с немецким офицером». Руководил угоном немецкий комендант. «Наст. Ворошиловград погрузили в вагоны по 40 человек. Хлеб – те же 300 граммов и 2 раза горячая пища. Вагоны охранялись немецкими солдатами и русскими полицаями. Попала на автофабрику. 10 часов работы, плата 30 марок в месяц. Жили в бараке по 8 человек. Матрац, набитый стружкой. Из одежды - рабочий костюм, деревянные колодки, 2 старых платья, одни туфли на резиновой подошве. «За саботаж» - побои и концлагерь.

16-летнюю Валю Шаповалову угнали 13 февраля 1943 года (за сутки до освобождения Ворошиловграда - авт.) Послали в лагерь под Кривой Рог – на восстановительные работы. В пути познакомилась с молодым человеком. Сошлись - помогали друг другу. Забеременела. В немецком госпитале родила, после чего угнали в немецкую колонию в Тимишоара. Повезло - попала к помещику, который отвел им с мужем отдельную комнату. Работала в поле с 5 утра до 8 вечера. Получала 100 лей в неделю. Воскресенье - выходной. Для кормления ребенка получала литр сыворотки. Разрешалось на заработанные деньги покупать продукты. За провинность отводили в «камеру», в которой можно было только стоять, не приседая – как-то простояла 3 часа.

В пункте «Особые замечания» - все то же самое: имена изнасилованных девушек - Шура, Надя, Мария... Приведен случай, когда заключенных русских разрывали собаки. «Мои дети были со мной и поддерживали меня тем, что ходили просить на село. У других отбирали в лагерь для особого воспитания». За что наказывали? «За то, что неправильно пришит значок «Ost» - избил меня очень сильно по голове руками (немецкий полицай на фабрике военного значения). «25 плеток» - стандартная порция. Морили голодом. Письма домой писали, но они не доходили. «Семья считала нас погибшими». В гестапо делали отбор крови у русских, за отказ – избивали. «Из одежды получили 1 рубашку, платье, рейтузы, ботинки на деревянной подошве. Условия работы тяжелые».

Те, кому фрау выделяли чуть больше хлеба и свободы, - считанные единицы. «64-летняя член нацистской партии бить не била, - написано в одной из анкет, - но кричала, если в воскресные дни много гуляешь». На одно откровение из анкет нам хочется обратить особое внимание: «Прибыли в город Эрфюртюг. Поместили нас в лагерь, где прошли баню и медкомиссию. Выдали номера, которые мы носили на шее поверх одежды. Нас выстроили в ряд. И хозяева осматривали по наружному виду, заглядывали в рот...» Можете представить себе выражение лиц арийцев, взирающих сверху вниз на «варваров» - их, должно быть, распирало от превосходства. Бауэры, домохозяева приплачивали на бирже – за экстерьер – от 7 до 15 марок. Самое интересное, что в адресе пункта назначения фигурирует улица имени Адольфа Гитлера. Символично!

В документах – итоги угонов. Мы решили перепроверить результат, исходя из того, что два раза в месяц из города отправлялось по эшелону – это где-то 800-850 человек в каждом. Первый как аванс - до 10-15 числа каждого месяца, второй - полный расчет перед главным вербовщиком - во второй половине. Так было с августа 1942 г. по январь 1943 г. включительно. Если взять по минимуму, по 800 человек в каждом эшелоне, и перемножить на общее число ходок -12, получается 9600 человек. Последний плановый угон в феврале был 5 числа. Это еще 800 человек. Выходит -10400. Сколько было угнано с 5 до 14 февраля, зависело от расторопности полицаев и надежности мест укрытия населения. На примере Н.А.Ляшук видно, что число угоняемых в последний час в одной партии могли быть от двух сотен и больше. Так что официальные цифры и наши расчеты примерно сходятся. Сколько из них не вернулось, сколько погибло - данных нет.

Мы не видели, с какими глазами победители получали денежные пособия от побежденных – в 1990-е было не до того. Из предыдущего личного опыта общения вспоминается один эпизод. Рассказывали, когда в апреле 1945-го женщин-остарбайтеров только-только освободили наши войска, их первым делом накормили. Одна из домработниц, наученная двумя годами ежедневной муштры, перед приемом пищи достала из кармана салфетку и столовый прибор. Соседки с презрением зашикали: «Убери...»

(Продолжение следует)

СЕРГЕЙ ОСТАПЕНКО, ЕЛЕНА ЕРОШКИНА

 

Оккупация 1942-43 гг. Взгляд изнутри // Жизнь Луганска, 2010. - №15(1033). – С.10

Tags: Оккупация 1942-43
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments