shusek (shusek) wrote,
shusek
shusek

Categories:

ОККУПАЦИЯ 1942-43 гг. Взгляд изнутри

Часть I
Часть II
Часть III
Часть IV
Часть V
Часть VI
Часть VII

В ходе работы в фондах госархива Луганской облсовета нас интересовал, прежде всего, вопрос: как же мы победили, чем, за счет чего? Конечно, можно было бы сослаться на непродуктивность поисков – тема войны разработана вдоль и поперек: книги, кинофильмы, воспоминания. Если бы не ряд последовательных «но»: оккупационные власти – партийно-партизанское подполье – мирное население. Чтобы разобраться со всеми этими взрывоопасными участками, потребовалось время. Так появилась идея цикла под рабочим названием «Ворошиловград. Оккупация 1942-43гг». К слову, большинство используемых нами архивных материалов публикуется впервые.

18-19 ноября 1942 года. Эхо грядущей победы под Сталинградом, пока слабое, уже покатилось в сторону Ворошиловграда.

В городе преобладали конюшни, без острой нужды автотранспорт не выезжал. Экономили на муке, жирах, нефтепродуктах – война пожирала все это сверх меры... В наших архивных тетрадках реплика: «Началось! Газета «Нове життя» № 34. Тон публикаций вроде тот же: сводки из главной квартиры фюрера, агитка в пользу вербовки рабсилы – всем безработным в возрасте от 15 до 50 лет надлежало теперь отмечаться на бирже труда еженедельно. Заговорили о подготовке к зиме. Людей, покидающих город навсегда, обязали предлагать предметы домашней обстановки полевой комендатуре -для устройства квартир военных. Ужесточились правила на выезд. На улице Ленина, 44 открыта скупка ценностей «за наличный расчет». Пошли приказы о полной светомаскировке, Почему – понятно!»

В информационных пустотах – выяснение отношений: кто же агрессор? В доказательство версии о «вероломных планах Сталина» - цитата из американского журнала: «...в 1931 году советы приступили к грандиозному военному строительству гигантскими темпами». В разделе «Гумор» - байка про 32 октября. «Медсестра Галина Выдумка вынесла с поля боя 18 бойцов и командиров», А также – винтовки, пулеметы и «даже 13 танков и 26 орудий всех видов». Смешно… Надежды немцы, как всегда, возлагали на новое оружие. Это электрический пулемет-«коса», разъясняла заметка первой полосы: - 3000 выстрелов в минуту. На К.Маркса, 51 - «вербовка в Український батальон». На вопрос, почему решил встать под знамена нацизма, ответ одного из волонтеров: «Не терплю жидов и комиссаров». Шефы райуправ по инстанции разносили: «Списки предоставлять ежемесячно – 8 и 18 числа».

 

ОТРЯД-ПРИЗРАК

 

В одном из дел бывшего партархива – справка, выданная 19 марта 1943 года на имя Г.С.Нечаева, на получение «партизанского пособия в размере месячного заработка». С нее, собственно, все и пошло. Проверки, свидетели, сопоставления фактов – обычная рутина следствия НКГБ. Известно было немногое. Имелась немецкая брошюрка - «Распоряжения» от 30 августа 1942 года. В ее 4-ом пункте есть такие слова: «...Если по упущению общины последует нападение партизан – определенное количество населения будет расстреляно». Как видим, условия жесткие, немцы недаром называли партизан своим вторым фронтом. С другой стороны – за бдительность оккупантами выдавалась премия. Попробуй-ка пройти искушение! 10 тысяч – деньги немалые даже по меркам военного времени. Ходили разговоры, что были и другие формы поощрения. Кто-то наверняка не устоял. Кто?

Со слов самого Нечаева, бывшего политрука группы отряда И.М.Яковенко, после гибели командира (15 сентября 1942 г.) отряд «разбежался». Сам Нечаев направился на малую родину – в совхоз Артема Верхнетепловского района. С первых же дней вроде как занялся созданием отряда «Воля». Один из опрошенных свидетелей рассказал случай, когда Нечаев предложил ему «влиться». Тот не возражал, но озадачился, а как же он объяснит свое подозрительное отсутствие. В доказательство привел диалог. Нечаев говорит: «Ты только дай согласие, а мы заставим полицию, чтобы тебя арестовали и передали к нам в отряд». Через пять-шесть дней к человеку приехали 2 немца и переводчик, произвели обыск и увели с собой. Под стражей провел целый месяц. Нечаев сделал вид, будто страшно удивлен.

Партизанка Софа Рабинович рассказала, что Нечаев был связан с полицейскими органами. Если бы не жандармерия, говорил он, то всех бы участников отряда арестовали. Там якобы работает немец, член германской компартии, с которым он в контакте. Ряд видных партизан из Петровки уже вышли из-под стражи. Как это происходит? Если кого из наших заберут, тот немец сделает так, чтобы его дело попало к нему. А наверх даст ложные сведения, что тот как партизан расстрелян.

Другие свидетели отмечали походы Нечаева в Петровку. Там, дескать, живет Якунина, сестра секретаря обкома П.Л.Тульнова, - она по заданию партии работает в немецкой жандармерии и в интересах дела с помощью того самого немца передает Нечаеву компромат, поступивший на партизан. Увидеться с самим партийным секретарем никому кроме Нечаева не удалось – конспирация, человек он занятой, на месте но сидит. Кто-то вспомнил, что Нечаев показывал записку, написанную чернилами, ровным почерком. Несколько фраз, ни к чему не обязывающих. Подпись напоминала тульновскую. Из показаний Якуниной: «О партизанском отряде в совхозе Артема ничего не знает. Родственницей секретарю обкома не приходится. С сентября по ноябрь 1942-го работала в райуправе в Петровке – уборщицей».

А была еще гражданка Чугунная. Первый раз по просьбе Нечаева она ходила в Петровку за «нужными» сведениями. В здании жандармерии должна была встретиться с переводчицей Марусей. В указанном месте, с левой стороны за столом сидел только немецкий офицер. Вторично, выполняя задание командира, отправилась в Ворошиловград с отчетом о работе отряда численностью 62 человека. «Пойдешь в город, - поучал Нечаев, - возле завода ОР, напротив моста с левой стороны, если идти от Каменного Брода, внизу стоит угловой домик. Там живет мать и сестра Нади Фесенко (сама Надя при содействии партизан якобы бежала из тюрьмы, она на нелегальном положении). Тася в курсе, как связаться с М.И.Третьякевичем, и отведет куда надо». 16 января 1943 года связная прибыла в город и разыскала указанный дом. Усилия по поиску секретаря подпольного горкома не увенчались успехом... Что тоже наводило следствие на размышления.

Так, лист за листом, появилось «дело Нечаева». Последние факты вообще оказались убийственными. Жена Якова Зеленцова, управляющего госимением при немцах, в беседе заметила: «В начале января 1943 года Нечаев возвратился из Петровки: «Смотри, что на тебя пишут, - сказал он мужу. - Твое счастье, что я имею связи с начальником жандармерии. Это я был у него, и он возвратил мне заявления». Женщина уверяла: «Они были написаны грамотными людьми». В бумагах, в частности, говорилось, что Зеленцов и сам партиец, и держит у себя коммунистов и евреев.

Проверкой установлено, что в доносах на Зеленцова свои подписи поставили трое. Двое из опрошенных не владели грамотой вовсе. Третьим был полицай Носков. Через 2 недели после прихода Красной Армии по указанию Нечаева были расстреляны несколько человек. Среди них – Яков Зеленцов (раненый фронтовик и «вполне советский человек») и Носков («арестовывался «Смершем», но был отпущен из-под стражи»), который, вероятно, слишком много знал. «Таким образом, - подытожил в августе 1943-го начальник Управления НКГБ по Ворошиловградской области, - Нечаев, находясь в тылу противника, никакой борьбы с оккупантами не вел». Далее – перечисление вышеупомянутых грехов подследственного: провокационная и противоправная деятельности (самосуд при загадочных обстоятельствах), антисоветские измышления по адресу высшего руководства страны, связи с органами оккупантов. Резолюция: «...Нечаев подлежит аресту и преданию суду». К сожалению, на этом архивная ниточка обрывается...

 

ОДИН В ПОЛЕ - НЕ ВОИН

 

Странная штука! Мы не заглядывали в роман «Молодая гвардия» со времен школы и порядком подзабыли тонкости. При сверке наша тропка (назвать иначе партийно-партизанскую линию на основе документов 1943-45 гг. язык не поворачивается) и авторский сюжет творчески переосмысленного исторического факта в точности совпали. И у нас, и у А.А.Фадеева действует один персонаж – секретарь подпольного обкома С.Е.Стеценко, по Фадееву – Проценко. Его жена – Катя, она же по настоящему - Валентина Платоновна, сестры Кротовы, семья Корниенко... Это так называемая «линия партии», появившаяся в романе после 1950 года по «многочисленным просьбам» (включая аппарат Ворошиловградского обкома).

Мы не берем на себя функции критиков руководящей и направляющей роли старшего поколения. Разумно ли искать в беллетристике дотошную достоверность? А вот искаженные детали, характеры, тональность – пройти мимо всего этого не можем. Так, коренной ворошиловградец Проценко на всякий случай припрятал в кустах «газик», на котором в канун оккупации объезжал районы. Стеценко – родом из Кировоградщины, машину отправил в тыл. Шофер Кобец вернулся и стал работать против подпольщиков. Проценко 16 июля 1942 года договаривается в Краснодоне с генералом отступающей Красной Армии о взаимодействии. Стеценко получил пароли и явки в последний час и ушел в новый для себя район – Боково-Антрацитоаский. Радиосвязи нет, связные арестованы, за ним самим охотятся. Помните его словесные пассажи в сослагательном наклонении?

А теперь слушайте: «У наших врагов есть слабое место такое, - уверяет один из действующих лиц романа, - как ни у кого (внимание!): они тупые, все делают по указке, по расписанию, живут... в полной темноте, ничего не понимают...» Мягко говоря, это не так. Немцы не сидели сложа руки. Более того, подчеркивает все тот же Стеценко-Проценко наблюдениями из личного опыта, дня за два-три до проведения операции группа из 4-х человек под видом советских парашютистов направлялась в район. Выходили на сочувствующих нам, втирались в доверие. После чего приходили каратели. Одна из таких акций состоялась в декабре 1942 года в селе Городище. 11 человек расстреляли.

С чем трудно не согласиться в плане одного из ответов на вопросы о составляющих Великой Победы, так это с наблюдением Фадеева о наличии за спиной населения Красной Армии - организованной и боеспособной. Правда – удивительнее вымысла. Как там у Толстого? Она не боится выйти за пределы вероятного!

Читаем запись в отчете С.Е. Стеценко от 12 февраля 1942 года: «Я принял решение перебраться в Беловодский и Марковский районы... известные мне с осени 41 -го. К декабрю мы уже имели целую сеть явок и квартир от Кантемировки до Ворошиловграда, прорезывающую нашу область на 150 км». Далее идет список из 10 адресов, Привлекли 3 новых связных. «В 2-месячный период, - продолжает С.Е. Стеценко, - изучая людей, я создал следующие партизанские группы...» Правду говоря, с высоты нашей колокольни, это не так уж и много - всего около 20 человек (окруженцы, колхозники). Хотя оттуда, из блиндажей, видится лучше.

О подборе кадров – на примере командира Беловодского отряда Жаринова. Его история и повторяла многие другие, и в чем-то - исключение. Весь списочный состав его партизан самовольно эвакуировался. Ему, оставшемуся в единственном числе, впоследствии удалось привлечь 40 человек «первой линии» и резерв – до 270 человек. Цифры не проверенные, так что приходится верить на слово. «В середине декабря снова побывали в Ворошиловграде, - продолжает Стеценко,- пытались узнать о судьбе Яковенко. И вновь безрезультатно». Анна Морозова в каменнобродской поликлинике рассказала новости: ее сестра Тамара бежала из тюрьмы и скрывается в Краснодонском районе. Ксения Кротова подала весточку...

Обращаем внимание на хронологию дальнейших событий. Что-то вроде нашей пометки в архивных записях: «И вот началось!» Слово С.Е.Стеценко: «17 декабря, возвращаясь из Малой Вергунки, заметили заградительные посты немецкой стражи. 18-го перешли по льду Северский Донец. Прошли Станицу Луганскую. В ночь с 18-го на 19-е стали свидетелями огромного скопления итальянских войск. Они отступали без оружия и вещмешков с криками «рус танк». По дороге встретился огромный немецкий обоз с пленными красноармейцами. Заночевали среди 40-50 менял хлеба на центральной усадьбе совхоза «Индустрия». В 2 часа ночи в дом ввалилась толпа с полицейскими повязками на рукавах». Партийный секретарь с особым удовольствием процитировал услышанный им диалог в духе Фадеева: «Черт знает что, - говорил один из них, - бегут, машины и вооружение бросают. Господин начальник, нам тоже здесь ночевать? – обратился молодой полицай к соседу. Старик-колхозник с кнутом в руке оказался невольным слушателем и, как бы рассуждая вслух, бросил крылатую фразу: «Господин то господином, да товарищи догоняют...»

29 ноября 1942 года в газете «Нове життя» появилась публикация «Могили героїв – святиня українского народу». По мнению редакции, народ наш должен быть «вдячним за своє визволення могутнім західним сусідам і братам». Это о немецко-итальянском кладбище, открытом «в торжественной обстановке еще 2 ноября 1942-го». Не будем вдаваться в подробности культуры захоронения – это отдельная тема. Больше не имело смысла умалчивать собственные утраты: ряды могил под присмотром «3 стальных касок и 3 мечей – символов обороны и борьбы». Между прочим, надгробия «святынь» украсили мраморными плитами из облицовки интерьера кинотеатра «Октябрь». На кинохронике, снятой сразу после 14 февраля 1943 года, если воспользоваться опцией «стоп-кадр», беглый подсчет крестов переваливает далеко за 500. Помимо того, уведомляла редакция, где-нибудь посреди поля, у дороги или на опушке леса встретишь безымянные холмики. Выходит, силы сопротивления истинным арийцам, расквартированным в городе, насчитывали в своих рядах не одних оборотней.

СЕРГЕЙ ОСТАПЕНКО, ЕЛЕНА ЕРОШКИНА

 

Оккупация 1942-43 гг. Взгляд изнутри // Жизнь Луганска, 2010. - №13(1031). – С.6

Tags: Оккупация 1942-43
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments