shusek (shusek) wrote,
shusek
shusek

ОККУПАЦИЯ 1942-43 гг. Взгляд изнутри.

Часть I
Часть II
Часть III
Часть IV

В ходе работы в фондах госархива Луганской облсовета нас интересовал, прежде всего, вопрос: как же мы победили, чем, за счет чего? Конечно, можно было бы сослаться на непродуктивность поисков – тема войны разработана вдоль и поперек: книги, кинофильмы, воспоминания. Если бы не ряд последовательных «но»: оккупационные власти – партийно-партизанское подполье – мирное население. Чтобы разобраться со всеми этими взрывоопасными участками, потребовалось время. Так появилась идея цикла под рабочим названием «Ворошиловград. Оккупация 1942-43гг». К слову, большинство используемых нами архивных материалов публикуется впервые.

Анатолий Иванович Дрожжин оказался обстоятельным рассказчиком. Первая наша беседа продолжалась около 4-х часов. За ней – вторая, более детальная. Вот о чем шла речь после того, как мы расстались с ним в его повествовании 20 августа 1942 года на пороге биржи труда.

Очень скоро оттуда пришла повестка явиться с вещами. Юноша проигнорировал ее. Потом еще одна. В это же время вернулся домой 19-летний Борис Гущин – старший из его друзей. Пребывая в рядах Красной Армии, в районе Тарасовки Ростовской области он был контужен, побывал в плену, бежал. Голодный и полуживой добрался до Ворошиловграда. А в доме родителей – никого, Все эвакуировались. Жить не на что, есть нечего. Жажда действовать переборола отчаяние. А что на войне главное для солдата? Оружие в руках. Борис предложил идти на завод ОР. Здесь до оккупации они с рабочими собирали автоматы. Но как это сделать? Территория под охраной. Выискав дыры в заборе, друзья проникли в бывший сборочный цех. Никого – новые хозяева сюда еще не добрались. Крыша провалилась, на земле под слоем, по выражению А.И.Дрожжина, «лунной» пыли – железные фермы перекрытий. Стволы Борис разыскал под ворохом мусора. В других ящиках – затворы и приклады. Не хватало только дисков. Не беда – для стрельбы автомат был вполне пригоден. Начались поиски патронов – среди знакомых, на базаре. Кто-то подсказал, что боеприпасов полным-полно за кинотеатром КИМ. Поспешили на улицу Ленина. Двери нараспашку, вошли в зал, на полу – следы пребывания лошадей. С тыльной стороны, на выходе, лежали какие-то коробки. Вскрыли – патроны. Бросали за пазуху, выискивая, какие покрасивее. В итоге за три упаковки трофейного добра выменяли 42 патрона для ППШ, На задворках дома по улице Сахарной устроили что-то вроде тира. Однажды полицай, придя на звуки выстрелов, долго всматривался в щели забора. Пронесло...

Одна из патриотических идей Бориса связана с водружением красного знамени на трубе завода ОР. И время было подходящее – канун дня 25-летия Великого Октября. И, кажется, как учили старики, все сделали правильно. Не учли тонкости: на высоте под силой ветра труба покачивается. Знамя вырвалось из рук...

 

ЧТО ВЗАМЕН ПАРОВОЗА?

 

«На предложение немецкого командования работают рентабельные предприятия. Отдельные сдаются в аренду с торгов», - читаем о занятости населения в отчете управы. Поставлены задачи, набрана рабсила, всего - 6000 человек. На заводе им. Якубовского немцы рассчитывали катать трубы малого диаметра (видимо, для авиабомб – авт.) Завод «20 лет Октября» восстановил 10 металлорежущих станков. На заводе ОР, бывшего хозяина немца Гартмана, по слухам, всеми делами ведал эмиссар самого Отто Круппа. В его подчинении свыше 2 тыс. пар рук (в перспективе – ремонт паровозов). Зарплата самая высокая среди рабочих города - до 400 рублей в месяц.

О подъеме транспортно, о машиностроения - ни слова. Более того – точная инструкция: «В Германии и странах Европы достаточная индустриальная база». Одна из публикаций «Відродження за юду» написана по обычной схеме газеты «Нове життя». Запевка: «Иудо-большевики» камень на камне не оставили от кожевенного завода, колбасной фабрики...» Апофеоз - «Спроба більшовистських варварів зліквідувати промисловість Вopoшиловграду не вдалась». В ближайших планах – ремонт оборудования мельниц, а также – кровати, гвозди и литье ребристых печей для нужд немецкой армии.

З декабря город обойдет новость: На заводе ширпотреба налажено производство экономных зажигалок конструкции заводских специалистов. «10-15 капель бензина хватает курцам на 6-8 дней пользования...» На химфармзаводе его новый владелец Крамаренко, восстановив стены и крышу, организовал выпуск зубного порошка и сахарина (обещал, что качественного – авт.)

В делах – разрешения на право осваивать кустарные промыслы. Самый востребованный из них – торговля (116 патентов). Затем – ремонт обуви на дому с одним наемным работником-учеником (их по городу насчитывалось – 73). Бывшая сотрудница артели «Красный кондитер» специализировалась на выпечке пирожков с последующей реализацией на «большом базаре». «Работник прилавка со стажем нэпа» подрядился торговать домашними котлетами. Инвалид II группы занимался керамикой. Нашлись те, кто последовал примеру Софии Абаджан, шили бурки-чулки «прощай, молодость». Одно из 20 кафе-закусочных располагалось на Сенной площади, 8 (ныне – Театральная). Художник газеты «Ворошиловградская правда» Иван Подобед получил шанс в области иконописи. На оккупированной территории осталась целая гильдия (14 чел.) служащих высшей категории треста «Укрфото» со своими «пoдручными» - женами, ретушерами, лаборантами. Из других видов сферы услуг – швейно-пошивочные мастерские, ремонт часов, старьевщики и прочие, кто обязывался «виробляти продукцію в кількості та... по цінам, установленим Управою і затвердженим Німецьким Командуванням». Кстати, место для чистильщика сапог где-нибудь в центре обходилось в 178 руб. месячной арендной платы, почти вдвое дороже, чем, скажем, сарай под кузню на базаре.

 

ОВЧИНКА ВЫДЕЛКИ СТОИТ

 

«На третий раз вместо повестки на биржу грянула облава, - вспоминает А.И.Дрожжин. - Числа 26-27 октября улицу Артема блокировали с двух сторон, соседние переулки также взяли под контроль. В поле зрения полиции попала, прежде всего, молодежь. Среди них – и я. Личные документы, как полагается, отобрали и привели нас в полутора этажный дом на углу улицы Артема (это дом № 165, Каменнобродская биржа труда под присмотром немецкого офицера Вильгельма Йордана – авт.) На входе вооруженная охрана. «Отсюда не сбежишь», - мелькнуло в голове. Тут же прошли медкомиссию. Как потом рассказывали, это на 6 ноября из таких, как мы, формировался эшелон остарбайтеров».

А дальше произошло то, чего меньше всего ждали. Из дверей одной из комнат вышел мужчина в костюме и при галстуке. Он посмотрел на ребят и спросил: «Наверное, не хотите ехать в Германию?» По 500 рублей с каждого – и он решит их проблемы. С условием – все или никто. Приносите деньги, получаете один документ на шестерых. Легко сказать – из биржи не выпускают. «Пусть знакомые сходят к вашим родителям», - подсказал человек а черном. Так, за 350 рублей наличными и пару кожаных подметок (базарная цена – 150 рублей) А.И.Дрожжину удалось избежать мобилизации на заводы рейха. В документе был указан ворошиловградский адрес нового места работы.

Итак, что же это за фирма, куда немецкая биржа труда отрядила рабсилу? Еще 12 сентября фельд-комендатура, учитывая опыт зимы 1941-42 гг., разослала в управы предписание с призывом к населению продавать теплые вещи для нужд немецкой армии. За деньги «покупаются новые и поношенные, но хорошо сохранившиеся вещи. Кроме того, выдается премия: водка и махорка» (в числе «оккупационной валюты» ходили еще соль и мыло – авт.)

В контексте вышесказанного фабрика по выделке овчин, разместившаяся в тарном складе ликеро-водочного завода, - объект особой важности. Здесь 60 человек – опытные скорняки. Хозяин – некто Диденко. «Исполнительным директором» поставлен его сын. Анатолий Иванович уточнил: «Его звали Сашка, 19 лет от роду, крупного телосложения, носил на голове кубанку, на ногах – яловые сапоги». На фабрике был «шеф» - немец-майор. Рядом с ним всегда ходила переводчица из русских - «красивая женщина», по мнению А.И.Дрожжина. Под их контролем шел весь процесс - учет сырья и количество изделий на выходе.

Ребят привлекли заготавливать дрова - «Ваш участок на берегу Лугани – вербы нужно срубить и перепилить, - это наставления от руководства. - А если не будете работать - отнесем в разряд саботажников». Выдали топоры и пилы. Рабочий день – с 8 утра до 6 вечера.

Что сохранилось в памяти? Производство вредное: от раскаленной печи, на которой стояли дубовые чаны с водой и шкурами для выделки (косой драли мездру, остатки мяса отделяли от кожи – авт.), шли испарения, с крыши капала вода, на полу сырость. Мастера заартачились, требуя хотя бы добротных сапог на ноги. Немцы пошли на уступки – приказали хозяину выделить несколько шкур для этой цели. В одну из ночей кто-то напал на фабричного сторожа. Заготовки таинственным образом исчезли. Поговаривали, что за всем этим стоял не кто иной, как сын самого хозяина.

Как то около 8 часов утра в двух шагах от фабрики на улице Садовой появились две машины, крытые брезентом. По сторонам – оцепление. Облава! У одного из прохожих – кстати, мастера по выделке шкур – немец на его глазах разорвал аусвайс: дескать, добро пожаловать в «Дойчланд»! Случай, рассказанный женщинами-очевидцами, заставил мальчишек задуматься о собственных судьбах. Как жить дальше? Первая же проверка – не избежать отправки в Германию. Напуганные известием, они, не сговариваясь, направились к выходу. Свою первую зарплату Анатолий Иванович так и не получил...

Что интересно, один из той шестерки по имени Виталий стал офицером КГБ. С другим участником этой истории А.И.Дрожжин столкнулся лицом к лицу лет пять назад на остановке «Центральный рынок». Они узнали друг друга. Пожилой сын бывшего хозяина густо покраснел и быстро исчез в подошедшем транспорте...

 

ДОРОГА ЖИЗНИ

 

Откровения лета 1942 года – сколько же их? Взять хотя бы оставленный дозревать на полях урожай. Послевоенная комиссия по расследованию политики «нового порядка» отмечала: «Немцы нашли себе неплохих помощников среди специалистов сельского хозяйства». Это агрономы и управляющие. Каким образом? На контрасте. Совхозы переименованы в госимения, колхозы – в общинные хозяйства. Правда выглядела так. «...Хлеб был полностью скошен и заскирдован, - писал секретарь подпольного обкома С.Е. Стеценко, который видел все это своими глазами. - Наступила молотьба. Немцы потребовали сдать не менее половины…»

24 августа вышел приказ районной сельхозкомендатуры («Kreislandwirt»): «...Еженедельно с каждого двора нужно собирать по 5 шт. яиц, по курице и по мешку зерна». Если перемножить данные на примере Большой Черниговки, где насчитывалось 490 частных хозяйств, получаются внушительные итоги. Похоже, это был своего рода налог за освобождение «колхозников» на время уборочной от регистрации на бирже труда. И это лишь в одном селе одного района.

«Создание обстановки безысходности – одна из главных целей в работе с мирным населением, - подчеркивал С.Е. Стеценко. Так как в городе были трудоустроены не более 5% населения (цифра сходится с нашими сведениями – авт.), выход один: ехать на работу в Германию». И пока партизаны и подполье набирались опыта сопротивления, народ в своем большинстве приспосабливался, как мог. Запись в знакомом нам дневнике: «15 октября. Привозили на тачке буряки и тыквачи. Мама Розы (напомним, лучшей подруги – авт.) со слезами благодарила за то, что давали им: у них еще двое маленьких внучек. А сами мы тоже ели буряки да тыквачи. Муки нет, хлеба нет. Корова не доится».

С.Е.Стеценко: «...В этих условиях десятки тысяч населения город устремились на мену хлеба...» По дорогам сновали люди с ручными тележками, на языке 1942 года - «телеги Гитлера» на двух колесах (обыкновенную косу назвали по аналогии - «комбайном Гитлера»). Протоптанные тропки горожан за продуктами – это дорога на Миллерово через Станицу Луганскую. Дорога жизни для Анатолия Ивановича и его друзей лежала в направлении Новосветловки. А там, за селом Пархоменко, на переправу – в станицу Митякинскую. Что на что меняли? Швейная иголка оценивалась в кружку зерна, за добротный довоенный костюм выменивали уже полтора мешка злаковых или в два раза больше картошки. Поклажу на обратном пути тянули вдвоем, а то и втроем.

По словам Стеценко, уже «в сентябре, в течение 2-х недель немцы и полиция повально отбирали хлеб и вещи и даже тележки у людей, двигавшихся за хлебом…» То же самое вспоминает А.И.Дрожжин: «Часто на дорогах появлялись немецкие машины, мешки с зерном изымали». Народ вполголоса роптал: «Долой гитлеровские 300 грамм, даешь сталинский килограмм!»

1 ноября «Нове життя» уведомила, что нормы хлеба для работающих сокращены на 50 г т.е. это отныне 250 г (кстати, хлеб был ячменным, на 25-30% с отрубями и половой – авт.) Что еще лежало на столе из продуктов? На примере общепитовского рациона на неделю; пшено – 800 г, «масло растительное – 70-100 г, картошка – 2,5 - 3,5 кг, др. овощи – от 2 до 2,5 кг. Такая вот вегетарианская диета. А каково тем, кто был в числе безработных?

Тот же Гущин, несмотря на то, что он успел понюхать пороху, «был у нас не целованный, и не знал, как вести себя с девушками», - вспоминает Анатолий Иванович. На предложение остаться в селе, чтобы не умереть с голоду, отказался. Может, как знал. 14 февраля 1943 года, в день освобождения Ворошиловграда, спасая от смерти своих друзей, очередью из того самого автомата подстрелит бежавшего фрица в исподнем белье и с оружием наперевес. Потом Борис уйдет на фронт и погибнет. Имя его увековечено на мемориале Славы тепловозостроителей как одного из заводчан, сложившего голову за нашу Победу.

(Продолжение следует)

СЕРГЕЙ ОСТАПЕНКО, ЕЛЕНА ЕРОШКИНА

 

Оккупация 1942-43 гг. Взгляд изнутри // Жизнь Луганска, 2010. - №10(1028). – С.6


Tags: Оккупация 1942-43
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments